Психотерапевтические методы работы с болью

Интервью Майкла Япко с Марком Дженсеном

перевод с англ. Ю.Багинской

Марк_Дженсен

Марк Дженсен – ученый, профессор, вице-президент исследовательской кафедры реабилитационной медицины в университете Вашингтона, США.

— Так как многие люди слышали о Вас, но не знают Вас лично, не могли бы Вы для начала рассказать немного о себе и своей работе?

— Я окончил университет в Фениксе и сразу переехал сюда, в Вашингтон, чтобы готовиться к написанию диссертации. Одновременно я работал в клинике по работе с болью. Я старался совместить работу в области лечения хронической боли с разработкой исследовательской программы. Сейчас я в основном занимаюсь клиническими исследованиями. Работа с пациентами является частью этой деятельности.  Теперь я профессор, и большая часть моей работы – это исследования и изучение феномена боли.

— Расскажите, как у Вас появился интерес к работе в области лечения боли, как эта область стала основной в Вашей деятельности, как Вам удается столь продуктивно работать в этом важном направлении?

— Заканчивая учебу в институте, я планировал заниматься вопросами депрессии и способами самоисцеления от депрессии. Но профессор, который отвечал за эту тему, был занят. Мне пришлось искать другого руководителя. Я пообщался с несколькими профессорами. С одним из них мне быстро удалось найти общий язык, это был Пол Курелли. Мне захотелось, чтобы он стал моим руководителем, хотя я даже не знал, в какой сфере он работает. Оказалось, что его специализацией была психология здоровья. Словосочетание «психология здоровья» для меня не имело никакого смысла, ведь психология связана с сознанием, а здоровье – с телом (происходило это в 70-х годах). Профессор объяснил мне: психология здоровья изучает психологические факторы, которые влияют на физические симптомы и боль. Меня это заинтриговало. Я прочел несколько книг на эту тему и был по-настоящему поражен. Я понял, что поскольку боль рождается в нашем мозге, психология может быть более эффективна, особенно в случае лечения хронической боли, чем традиционный биомедицинский подход. Эта область была еще совсем мало изученной, поэтому я решил, что смогу принести в ней пользу. Мне пришлось начать изучение с самых азов. Вот так я начал заниматься исследованиями в этой сфере, изучением того, как психология влияет на понимание и исцеление от боли. И на самом деле, мне очень повезло, что я так рано начал заниматься этой темой.

— Вы работаете с людьми, которые очень сильно страдают от боли. Расскажите, какие «победы» и «поражения» случаются с Вами на этом пути.

— С точки зрения клинической работы, из-за того, что психологические факторы играют очень важную роль, сотрудничество между психологами и врачами полезно для всех. Обычно на боль влияют несколько психологических факторов, а у нас есть большой арсенал средств для работы с этими факторами. Разумеется, при очень сильных болевых синдромах мы не можем полностью устранить боли, но наши методы позволяют значительно их облегчить. Люди учатся, у них получается, и успех вдохновляет их.

— Вы только что упомянули, что на боль влияют сразу несколько психологических факторов. Могли бы Вы подробнее рассказать, какие это факторы и какое место здесь занимает гипноз?

— Этих факторов достаточно много, и все их нужно тщательно изучить, разрабатывая программу лечения для конкретного пациента. Один из главных факторов, который относится к биомедицинским факторам, — это вид боли. Например, невропатические боли возникают при повреждении нервов, а при мышечной боли нервы становятся патологически чувствительными. При проблемах в центральной нервной системе, в некоторых участках мозга начинают происходить изменения, которые также могут вызывать очень сильную боль. Поэтому вид боли является очень важным фактором для выбора подходов к лечению, даже с точки зрения психологии.

— Очевидно, что важной частью процесса лечения является диагностика вида боли. Кто проводит эту диагностику? Психолог или невролог? Как проходит эта процедура?

— Обычно в медицинской карте пациента есть запись. Например, боль в пояснице может иметь как ноцицептивную, так и нейропатическую составляющую, при которой происходит раздражение или повреждение нервов. Ноцицепция — восприятие боли кожей, суставами и органами тела. (Кроме головного мозга, в котором нет чувствительных к боли рецепторов.)

Но я предпочитаю общаться с пациентами лично и выяснять, какой природы боль он испытывает – ноцицептивную, нейропатическую или оба типа, и если оба – то в каком соотношении. От его ответов зависит план и цели лечения. Во время диагностики, состояние пациента дает нам подсказки. Например, ноцицептивная боль, которая чаще всего возникает в мышцах, усиливается при движении. И если пациент говорит: «У меня болит спина после сильной физической нагрузки», мы, скорее всего, имеем дело именно с ноцицептивной болью. А если на вопрос, меняется ли интенсивность боли с течением времени, они отвечают, что боль то появляется, то уходит – это обычно нейропатический тип боли. Или если боль усиливается по ночам, она тоже, вероятнее всего, нейропатическая. Немаловажную роль играет то, как пациенты описывают характер боли. При ноцицептивной боли они обычно используют слова «тупая, ноющая», а при нейропатической – «колющая, резкая». При осмотре пациента я всегда использую определенный набор вопросов. Я спрашиваю, в какие моменты боль усиливается, как вы можете описать болевые ощущения и так далее. Это необходимо либо для подтверждения диагноза в медицинской карте, либо – если природа боли неясна – для получения первичного представления о характере боли. Это важно, так как наши рекомендации очень сильно зависят от типа боли, которая мучает пациента.

— Слушателям будет интересно узнать, что методы по оценки типа боли, о которых Вы сейчас рассказали, вошли в Вашу потрясающую книгу «Использование гипноза при лечении хронической боли». Я с удовольствием порекомендую эту книгу и практикум к ней нашим слушателям.

— Вы подчеркнули, что после определения типа боли, того, является ли она нейропатической или ноцицептивной, гипнотерапевт может адаптировать технику гипноза под конкретный тип боли. Не могли бы Вы рассказать об этом поподробнее?

— Разумеется. Рассмотрим, к примеру, ноцицептивную мышечную боль. У этого типа боли есть важная особенность: она становится менее интенсивной, если человек хорошо высыпается и укрепляет мышцы. Поэтому гипнотическое воздействие в этом случае будет направлено на формирование мотивации и приверженности к высокой физической активности.

— Не могли бы Вы привести пример того, как именно будут звучать гипнотические внушения?

— Конечно, моя любимая техника в гипнозе – временная прогрессия. Я мысленно переношу пациента в будущее, пациент видит себя более сильным и активным. Потом я прошу пациента увидеть себя более активным, занимающимся физическими упражнениями. Пациент ощущает себя более уверенным, он может свободно двигаться, я прошу его запомнить те вещи, которые он сможет делать в будущем. Почувствовать физическую силу и комфорт. Затем я прошу его непосредственно стать этим человеком из будущего, ощутить на себе эту силу и комфорт, и задаю вопросы наподобие: «Подумайте, как вы смогли достичь таких успехов?», «Что помогло вам?», «Что вы делаете, чтобы поддерживать эту физическую форму?». Ответы на эти вопросы помогают пациентам вернуться «в реальное время», но при этом они сохраняют ощущения, мысли, силу и уверенность, которую чувствовали во время гипноза. А еще они запоминают, как смогли достичь такого состояния. Еще одна техника, которая связана с первой, — мотивационное интервьюирование. При использовании этой техники гипнотерапевт осторожно направляет пациента к необходимым целям. Так что, если пациент ощущает, например, ноцицептивную боль, а моей целью является облегчение этой боли, то внушение будет направлено на улучшение физической активности. Я могу предложить пациенту самому рассказать о важности физической активности, что и зачем они могут делать. Пока клиент рассуждает, я фиксирую его слова, затем пересказываю ему в виде установок и призываю размышлять дальше. Я убежден, что люди постоянно дают сами себе установки. Я стараюсь понять, какие установки мы даем себе, не важно, целенаправленно или случайно. И думаю, какие установки я должен дать своему пациенту, чтобы улучшить его жизнь, повысить его мотивированность и приверженность к физическим упражнениям.

То есть, даже не вводя непосредственно пациента в транс – когда вы просите его откинуться на кресле и закрыть глаза – Вы все равно активно используете технику внушения. Вы убеждаете клиента, что его жизнь может измениться, может улучшиться, что он может принять в этом участие и извлечь пользу.

— Может ли использование исключительно техники мотивационного интервьюирования дать видимые положительные результаты?

— Разумеется! Пациенты начинают отходить от позиции «Мне больно, обо мне надо позаботиться, я буду сидеть здесь, на кушетке, а врач пусть ищет средство от моей болезни» и концентрироваться на том, как они сами могут помочь себе справиться с болью и почувствовать себя лучше. Такие перемены мы наблюдаем и при использовании мотивационного интервью, и при применении более формальных гипнотических подходов.

— Есть ли какие-то преимущества у формального наведения в гипнотический транс, что-то, с чем не может справиться мотивационное интервью или когнитивная терапия, при лечении боли?

— Не знаю, существуют ли какие-либо данные о том, насколько важно формальное наведение, но мне кажется, что оно ценно само по себе. Есть гипотеза, которую я хотел бы проверить на собственных исследованиях. При формальном гипнозе люди переживают изменения  состояния сознания. Их сознание становится более гибким. В состоянии транса у людей быстрее происходят изменения самочувствия, образа мышления, ощущения, им легче адаптироваться к подобным изменениям в будущем. Наиболее успешно такие техники можно применять в когнитивной терапии. Гипнотерапевту даже необязательно вводить человека в транс, можно ограничиться косвенными внушениями, и это уже позволит их сознанию меняться быстрее.

Разумеется, как Вы и сказали, у гипнотического транса есть свои преимущества. Состояние транса делает сознание более гибким с когнитивной точки зрения или с точки зрения восприятия. И мы говорим о том, каким образом можно изменить отношение человека к боли, как заставить его по-другому воспринимать боль.

— В своей книге Вы упомянули, что качественные реакции на психотерапию, степень их выраженности у разных людей могут очень сильно отличаться. Что Вы можете сказать о подобных различиях, какие различия могут проявляться у разных людей или у одного и того же человека, но в различных ситуациях? Каковы причины этих различий? Этой первый вопрос. А второй вопрос – как Вы считаете, можно ли человека с низкой гипнотической восприимчивостью превратить в высоковосприимчивого?

— Очень интересный вопрос. В первую очередь хотелось бы отметить, что не бывает людей восприимчивых и невосприимчивых, просто степень восприимчивости может быть разной. В результате эффективная техника находится для любого человека. Поэтому если пациент, приходя ко мне на прием, спрашивает «Это сможет мне помочь?», я обычно отвечаю: «Для каждого существует своя эффективная методика, и мы постараемся найти вашу». У кого-то, например, после сеансов улучшается сон, из-за этого ниже становится выраженность боли. У других болевые ощущения остаются на прежнем уровне, но существенно снижается чувствительность к ней. У третьих боль уменьшается совсем немного, но они становятся более активными в жизни, что позволяет им обращать на боль меньше внимания. Если говорить конкретно о снижении интенсивности боли, оно происходит далеко не у всех. К примеру, при боли в конечностях, ее интенсивность уменьшается примерно на 60%, а в случае посттравматической боли – всего на 20%. Остальные виды боли также находятся в этих пределах.  Я лично заметил, что невропатическая боль, которая возникает из-за повреждения нервов, а особенно центральная невропатическая боль, лучше поддается психотерапевтической коррекции, чем ноцицептивная. Лечить ее намного проще, чем, например, боль в ноге или руке. Причину этого я вижу в том, что гипноз в первую очередь влияет на деятельность мозга, поэтому снижение выраженности боли в этом случае получается существенным. Еще одним важным фактором являются проблемы со сном у человека, который испытывает боль, которая нарушает нормальное функционирование его организма. При сильных болевых синдромах все тело человека становится ослабленным. Если мышцы слабые, боль проявляется сильнее и труднее поддается лечению. Поэтому при лечении необходимо учитывать такие показатели, как качество сна, общая активность пациента – и влиять на них. Не менее трудно лечить болевые синдромы у людей, находящихся в трудной социальной ситуации. Каждый человек индивидуален. Уровни восприимчивости у всех разные, но эффективную терапию удается найти практически для каждого.

Таким образом, пользу от гипнотерапии могут получить практически все пациенты. И эта польза не всегда проявляется непосредственно в области снижения болевых ощущений, иногда она затрагивает общие аспекты жизни человека, которые также играют существенную роль в избавлении от болевых синдромов. Я считаю, что этот момент крайне важен.

Теперь я отвечу на вторую часть Вашего вопроса. Для людей с низкой гипнотической восприимчивостью у нас есть несколько вариантов помощи. Во-первых, мы можем расширить границы целей лечения – то есть целью пациента может стать не только избавление от боли, но и повышение уровня активности и качества жизни. Если ко мне приходит клиент с просьбой избавить его от боли, я в первую очередь стараюсь помочь расширить цели его терапии. Ищу то, что принесет ему пользу. Сама по себе гипнотическая восприимчивость, разумеется, важна, но ее важность не настолько высока. Когда ко мне приходит пациент, я всегда знаю, что, уходя, он будет чувствовать себя лучше. Я не переживаю о том, что терапия не окажется эффективной из-за низкой гипнотической восприимчивости моего пациента. Частью нашей исследовательской программы является поиск ответа на вопрос, можем ли мы как-то расширить границы восприимчивости. Мы изучаем состояния мозга, которые влияют на восприимчивость к гипнозу. Стараемся понять, как различные техники, например, транскраниальная симуляция или нейрофидбэк, помогают пациентам ощутить измененное состояние сознания. Приведу пример: одной из моих пациенток практически не помогала гипнотерапия. И тогда я использовал метод обратной связи, чтобы показать со стороны, как работает ее мозг. Научившись управлять волнами своего мозга, она сказала: «Да, теперь я поняла, о чем вы говорите». Лет через 5-10 эта область исследований станет очень популярной. Мы сможем подталкивать наших пациентов к изменению сознания.

— Работая с сознанием и состояниями сознания, Вы все же используете более биологически-ориентированный подход. Это может стать основой для разработки обучающих программ, которые позволяли бы людям улучшить свою гипнотическую восприимчивость. Такой принципиально новый подход будет эффективен для людей с низким или средним уровнем восприимчивости к гипнозу. Обычно при работе с пациентом гипнотерапевт опирается на его прошлые показатели. Видя низкие результаты теста на гипнотическую восприимчивость, терапевт обычно отказывается от применения гипноза. Однако Ваши слова совершенно противоречат такому подходу. Вы говорите, что никого нельзя «списывать со счетов», применяя гипноз. Их просто нужно научить находить и использовать свои внутренние ресурсы. Я правильно Вас понимаю?

— Совершенно! Всем пациентам с хронической болью следует предлагать гипноз в качестве метода лечения. Одни только результаты теста на гипнотическую восприимчивость не могут играть ведущую роль при принятии решения.

— Каким образом пациенты с болью попадают к Вам на прием? Конечно, Вы работаете в центре реабилитационной медицины, но всегда ли неврологи, ортопеды и другие специалисты направляют пациентов, страдающих болью, к Вам? Как проходит этот процесс?

— Я сотрудничаю с центром лечения боли. Если пациент страдает сильной хронической болью, его обычно направляют в центр лечения боли. Разумеется, здорово иметь хорошие отношения с неврологами, физиотерапевтами и ортопедами, но можно просто позвонить в центр лечения боли и сказать: «Я могу помочь вам в работе с пациентами, у меня есть такие-то-такие-то примеры эффективности моей работы». Так пациенты и попадают на прием, обращаются за помощью. Особенно важно то, что я учу пациентов самостоятельно справляться с хронической болью, контролировать свой организм, а не просто втыкаю иголки или провожу медицинские процедуры.

— Вы являетесь главным редактором журнала о лечении боли, где публикуются статьи и результаты исследований о новейших методах терапии боли. Гипноз – наиболее эмпирически подтвержденный метод преодоления боли, это является одной из главных областей его применения. Существует множество исследований, подтверждающих его эффективность. Вопрос в следующем: почему же при столь большом объеме доказательных данных, гипноз остается непопулярным методом лечения, специалисты относятся к нему настороженно? Что ограничивает использование гипноза, почему он до сих пор не является частью стандартных программ по лечению хронической боли?

— В нашей памяти укрепился образ гипноза как средства подчинения, которое заставляет людей неосознанно совершать какие-либо действия. Таким мы видим гипноз в кино и телепередачах. Очень трудно изменить поведение и ощущения людей, даже используя доказательные данные. Поэтому мы, как известные специалисты, эксперты должны не только заниматься исследованиями и поиском доказательств, но и пытаться изменить отношение общества к гипнозу, показать его с научной стороны. Например, эту информацию мы можем давать во время интервью. Но важно не только рассказывать, важно объяснять, показывать, как именно работает гипноз, каковы его механизмы. Гипноз – это не просто фокус, ведь именно так он представляется в популярной культуре. Кроме того, в задачи системы здравоохранения должны входить поиск и фиксация доказательств эффективности гипноза. Наших врачей не учат тому, как помочь пациенту контролировать свое здоровье. Они умеют только ставить диагнозы и назначать лекарства. Поэтому определенный «сдвиг» необходим в системе подготовки врачей. Нужно внедрить идею того, что хорошая медицинская помощь должна включать обучение самоконтролю. И если нам удастся продемонстрировать положительные изменения, связанные с применением гипноза, он станет более популярен.

— Расскажите, каким образом Вы устанавливаете план лечения для пациента, как выстраиваете краткосрочные и долговременные цели терапии? Кто еще участвует в этом процессе? Ранее Вы говорили, что хронические боли могут негативно сказываться на семейной и социальной жизни пациента. Как Вы вовлекаете семью и окружение клиента в свою работу?

— Сначала я провожу диагностику, которая занимает около часа. Я выясняю тип боли, узнаю, есть ли у пациента депрессия. При хронических болевых синдромах депрессия встречается очень часто. Депрессия поддается лечению, и ее необходимо вылечить в первую очередь, потому что у людей с депрессией нередко бывают проблемы с мотивацией. Также я уточняю, есть ли у пациента проблемы со сном, выясняю его отношение к боли. Пациенты обращаются ко мне за помощью, желая, чтобы я избавил их от боли или научил техникам самоконтроля. Перед началом работы я оцениваю ее предполагаемый объем. Кроме того, я спрашиваю о ситуации в семье. Обычно наличие или отсутствие супруга не является определяющим фактором в работе, но плохие отношения между супругами могут усугублять основную проблему. В семьях бывают две крайности. Иногда члены семьи проявляют чрезмерную опеку. Муж или жена говорят пациенту: «Расслабься, дорогой, я обо всем позабочусь». В подобных случаях пациент становится еще более беспомощным и его состояние ухудшается. А бывает наоборот, когда супруг или супруга начинают злиться и ругать человека с болью. Возможно, боль в этом случае – нечто вроде защитной реакции на стрессовое состояние. Поэтому мне необходимо узнать и оценить ситуацию в семье моего пациента. Если в семье есть проблемы, нам необходимо переключиться на семейно-ориентированный подход к терапии. Потому что, не решив семейную ситуацию, мы не сможем продвигаться в лечении. Если даже супруг или супруга не имеет возможности посещать наши сеансы, мы с пациентом обсуждаем, какие действия они могут предпринять как пара для улучшения состояния моего пациента, повышения его активности. Даже без присутствия супруга или супруги я объясняю клиенту, как улучшить взаимопонимание, заставить супруга более адекватно реагировать на его состояние. Однако не во всех случаях корни проблемы находятся в семье или окружении, поэтому следующим шагом становится поиск причины. В целом предварительная оценка состоит в ответах на вопросы: есть ли у пациента депрессия, проблемы со сном или физической активностью, с адаптацией, семейные трудности, как боль влияет на общее качество жизни пациента. Я оцениваю степень этих проблем и таким образом определяю цели терапии. Перед началом терапии я представляю, каким хочу видеть пациента через несколько месяцев, через несколько лет при благоприятном течении лечения. Затем я сопоставляю свою «картинку» с ожиданиями пациента, мы обсуждаем их. Я честно рассказываю пациенту, каких максимальных результатов мы сможем достичь. Обсуждаем и согласовываем цели терапии. Обычно они одни и те же: улучшить сон, повысить активность, снизить болевые ощущения. Пациент приходит ко мне с одной-единственной задачей – избавиться от боли, а выходит из кабинета с целым списком целей на ближайшее время, и это, как мне кажется, самое главное. Обычно я позволяю им самим выбирать самые важные цели, это хорошо сказывается на терапии.

— Теперь я хотел бы обсудить медицинские препараты, которые Вы используете. С учетом того, что депрессия часто является определяющим фактором при болевом синдроме, часто ли Вы выписываете антидепрессанты? Или предпочитаете не использовать антидепрессанты? Если пациент находится в психической или физической зависимости от медицинских препаратов, сказывается ли это на эффективности гипноза в терапии?

— К антидепрессантам я отношусь иначе, чем к опиоидам или седативным средствам. В моей практике было несколько случаев незначительного улучшения состояния на антидепрессантах, но встречались и те, у кого улучшение было очень существенным. Обычно сам по себе прием антидепрессантов меня не беспокоит. Я начинаю беспокоиться только в том случае, если антидепрессанты не приносят должного эффекта или пациент работает с психотерапевтом, не имеющим достаточного опыта для назначения антидепрессантов. Некоторые антидепрессанты оказывают обезболивающее действие, особенно при болях в пояснице или головной боли. Поэтому в использовании антидепрессантов я не вижу ничего плохого. Хотя и ничего замечательного тоже. Взаимодействие с квалифицированным психотерапевтом, который имеет опыт применения антидепрессантов, может принести пациенту положительный эффект. Кроме того, «здесь и сейчас» антидепрессанты и когнитивно-поведенческая терапия практически одинаково эффективны, но в долгосрочной перспективе большую эффективность демонстрирует когнитивно-поведенческая терапия. Кто-то считает, что использование обоих методов более эффективно, чем использование какого-то одного. Поэтому ничего плохого в антидепрессантах нет. Другое дело, что при лечении депрессии начинать нужно с изменения образа мыслей человека, заменить депрессивные мысли на более оптимистичные и мотивирующие любыми известными нам способами. У меня это получается очень быстро. Мне кажется, что в долгосрочной перспективе применение опиоидных обезболивающих имеет плохие результаты. Они предназначены для кратковременного снятия боли, но впоследствии их использование повышает чувствительность к болевым ощущениям. Если пациент принимает опиоды, моя цель – через 6-12 месяцев научить его обходиться без них.

Что касается седативных препаратов, таких как, например, валиум, их я терпеть не могу. Особенно если их применяют для устранения проблем со сном. Я стараюсь сделать все возможное, чтобы помочь пациенту «слезть» с них, использую технику мотивации, интервью, когнитивную терапию – все, что угодно. Они реально мешают лечению. Не знаю, влияют ли они на эффективность гипнотерапии. Интересно было бы провести исследование на этот счет, но мне кажется, что могут влиять.

— Как Вы думаете, почему со временем препараты начинают работать против пациентов?

— Если вы даете пациенту какое-то вещество, которое его организм тоже производит, вскоре организм прекращает производить это вещество самостоятельно. Поэтому одна из причин в том, что у человека, принимающего опиоиды, перестают вырабатываться эндогенные опиоиды. Это и приводит к необходимости принимать все больше и больше обезболивающих. Кроме того, опиоды влияют на весь мозг, а не только на область, отвечающую за восприятие боли. И появляются такие проблемы, как запоры, умственные расстройства и тому подобные. У человека также может развиться привыкание к опиодным препаратам. Пациент начинает искать лекарство от боли, а не пытаться привести свое тело в лучшую физическую форму, чтобы надолго избавиться от болевых ощущений. Поэтому я старательно ищу способы помочь моим пациентам обходиться без обезболивающих.

— Какие исследования Вы проводили в области эффективности гипноза при лечении боли у детей?

— Есть пара опубликованных исследований по этому вопросу, и в обоих из них были достигнуты положительные результаты. Поэтому определенная доказательная база у нас есть, и кроме того, в этой сфере работает значительное количество экспертов. Один из важных выводов, к которому пришли исследователи — люди, которые изучают основы гипнотерапии в детстве, могут использовать ее на протяжении всей последующей жизни. Своих детей я тоже обучал техникам самогипноза для устранения головных болей или улучшения сна. Мне кажется, что подобным техникам нужно обучать еще в школе, вместе с уроками физкультуры. Чтобы наряду с укреплением их физической формы они могли научиться управлять своими мыслями и своим сознанием. Любой человек, чьи дети обладают подобными способностями, признает их эффективность. Но разумеется в этой области требуется еще больше исследований. Поэтому если выпускники вузов ищут сферу, в которой хотели бы продолжать работу, я предложил бы им психотерапию. Здесь они смогут быстро построить карьеру и приобрести профессиональную значимость.

— Боль сама по себе является сигналом того, что в организме что-то не в порядке. Где находится граница между болью, как источником информации, о внутренних процессах и необходимостью срочно начать ее лечение? Как Вы разделяете эти аспекты?

— Самым важным в этом аспекте является работа пациента с грамотным врачом, который способен помочь ему. Он должен будет понять, является ли боль информативной или обычной, которую принято называть хронической застарелой болью. То есть пациент ощущает ее, но она не является показателем серьезных нарушений в организме. Такая боль лучше всего поддается лечению с помощью гипнотерапии. Обычно мои гипнотические установки организм воспринимает как нечто новое, заслуживающее внимания. Человек учится абстрагироваться от боли, которая не несет информативной ценности, и концентрироваться на других вещах. Самое главное, что за всю профессиональную деятельность я ни разу не встречал пациента, который игнорировал бы боль, связанную с нарушениями в организме.

— Как помочь пациенту, который не желает активно участвовать в процессе гипнотерапии? Вы много раз говорили, что пациент должен быть активно вовлечен в процесс лечения. Как же поступить с теми, кто хочет избавиться от боли, но не хочет активно работать для этого?

— Боль во многом связана со слабостью мышц, и одна из стратегий борьбы с ней — физические упражнения. Пациент может сказать, что к физической нагрузке он не готов. И тогда я ищу другие способы улучшить его состояние. Еще один способ — найти стратегии, способствующие изменению реакций мозга на боль. Он может быть эффективен, но только на короткий срок. Однако, возможно, именно эту технику следует изучить первой, а уже после перейти к составлению плана физической нагрузки. И если я слышу от пациента фразу: «Пожалуйста, просто избавьте меня от боли», я не берусь за лечение, потому что оно окажется пустой тратой времени и денег пациента. В первую очередь я всегда стараюсь изменить взгляд пациента на терапию, и только потом ищу способы, которые в долгосрочной перспективе могли бы ему помочь.

— Какие конктетно способы Вы используете для того, чтобы избавить пациента от боли? Особые стратегии, техники — не могли бы Вы кратко их описать?

— Я воздействую непосредственно на кору головного мозга, стараясь меньше задействовать ноцицептивную информацию. И использую конкретные внушения для уменьшения боли. Например: мысленно положите свою боль в коробку, теперь закройте ее на замок, теперь положите коробку еще в одну коробку и бросьте в реку. Или предлагаю пациенту представить, как меняется его самочувствие, запомнить это состояние и перенести его на  повседневную жизнь. Я также использую технику сенсорных замен, внушаю пациенту более приятные чувственные ощущения. Если мы говорим о направленном воздействии, при влиянии на кору головного мозга, я стараюсь также работать с лимбической системой. Ведь они очень тесно взаимосвязаны. Если человек меньше ощущает боль, она фактически перестает его беспокоить. Иногда такая техника более эффективна. Также гипноз может использоваться для того, чтобы пациент начал воспринимать боль по-другому. Если пациент считает свою боль кошмарной и ужасной, то и его жизнь становится кошмарной и ужасной. А когда с помощью гипноза пациент начинает воспринимать боль по-иному, она становится менее выраженной. Еще одна важная техника — заставить пациента с помощью установок поверить, что, несмотря на неприятные ощущения, его организм работает нормально, он сильный и выносливый. С помощью установки пациент должен поверить, что может без вреда двигаться, жить нормальной жизнью. И несмотря на неприятные ощущения, он может быть сильным и активным. Так что очень важно влиять непосредственно на болевые ощущения, но не менее важно воздействовать на другие области восприятия боли.

 

Источник: * http://www.rushypnosis.ru/page/mark-jensen

Автор записи: Askhont

Если вы заметили орфографическую ошибку, пожалуйста, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter.
Похожие записи:
Оставить комментарий


Подписаться, не комментируя

Система Orphus