Повреждение здоровья при гипнозе

Проблема опасности при использовании гипноза в своих оценках до сих пор вызывает споры. Некоторые психотерапевты исходят из того принципа, что любое эффективное лечебное средство в больших дозах опасно для здоровья, и рекомендуют применять гипноз умело и с осторожностью. Существует и другое мнение. Так, еще П. Жане (1859—1947), имея в виду данный принцип, утверждал: «Гипнотизм и внушение, к сожалению, слишком малоопасны».

Отрицательное влияние гипноза на здоровье человека необходимо рассматривать в двух аспектах:

1. Возможное нанесение вреда самим гипнозом как психофизиологическим процессом в виде неблагоприятного действия на психическую сферу загипнотизированного или другие функциональные системы организма.

2. Многократное возрастание опасности недоброго слова для человека, воспринимающего это слово в гипнозе или близких ему фазовых состояниях сознания. В результате неблагоприятный второсигнальный раздражитель может стать опасным патогенетическим фактором не только для здоровья, но и для жизни пострадавшего.

В отечественной гипнологии первым проявил интерес к возможным отрицательным последствиям гипнотизирования А. А. Токарский. На основании собственных клинических наблюдений (1889) он опровергал утверждения некоторых зарубежных авторов о вреде гипнотизирования, хотя вместе с тем говорил и о необходимых предосторожностях. Он отмечал, что после выхода из глубокого гипнотического состояния гипнотизируемый еще некоторое время сохраняет повышенную внушаемость и поэтому первое время его необходимо охранять от случайных неблагоприятных воздействий. Кстати сказать, именно эта особенность гипноза послужила одной из причин возникновения многих осложнений после современных сеансов телегипнотерапии, речь о которых еще впереди.

К. И. Платонов не видел особых оснований проявлять повышенную заботу о вредных последствиях гипноза. Обобщая свой опыт воспроизведения патологических синдромов у ранее переболевших, он писал: «Метод экспериментальной репродукции патосимптомов не может быть вредным для личности бывшего больного. За это говорят многолетние наблюдения и современное цереб-рофизиологическое учение (функциональная мозаичность высших отделов нервной системы)»1 .

Об отсутствии вредных последствий воспроизведения синдромов невротических состояний у выздоровевших больных писал и А. Т. Пшоник (1952). Он вызывал у испытуемых внешний симптом «сосудистого невроза» путем сшибки двух противоположных по действию раздражителей. Подобную «патологию», формируемую в эксперименте, он считал не более чем физиологической моделью действительного невроза.

М. С. Лебединский указывал, что «не приходится почти никогда бояться вредного воздействия гипнотического метода, примененного врачом, но учитывать некоторые иногда возникающие при применении этого метода затруднения необходимо»2 . В качестве примера он описывает случай лечения длительным прерывистым сном с комбинированием гипноза и снотворного, в результате чего у больного появились галлюцинации и бредовые высказывания. Неблагоприятные симптомы были легко и полностью устранены соответствующим контрвнушением.

В последние годы в США, как следствие широкого использования гипноза для различного рода психических воздействий, появились сообщения о неблагоприятных его последствиях. X. Розен (1960), приведя значительное число таких наблюдений, указывает, что любой вид психотерапии, в том числе и гипноз, небезопасен в руках людей, не знакомых с основами суггестологии. Неудачи здесь, по его словам, так же поразительны, как и успехи.

И. Хилгард с соавторами (1961) обобщил материалы об осложнениях, наблюдавшихся при гипнозе (15 случаев). Он считает, что осложнения в виде отдельных симптомов или истероидных реакций возникают только у больных с психотическими тенденциями по отношению к терапии. Неизвестно, кроме того, замечает он, являются ли эти осложнения следствием применения именно гипноза, или же они появились бы при использовании любого метода психотерапии. В процессе экспериментирования с 220 здоровыми людьми, продолжает он, кратковременные эффекты после действия наблюдались у 17 человек (7,7%), причем у пяти испытуемых они длились всего несколько часов после эксперимента, а для остальных требовалась определенная коррекция самочувствия в повторном гипнозе.

JT. Шерток (1992) также наблюдал иногда преходящие ухудшения состояния у людей, подвергавшихся гипнотерапии. Повторный осмотр этих пациентов спустя несколько лет свидетельствовал о том, что возникавшие симптомы оказывались кратковременными.

Детальный анализ возможных осложнений при гипнозе и их предпосылок провел И. П. Брязгунов, имеющий большой опыт гипнотерапии у детей . Известно, что детская психика чрезвычайно чувствительна к суггестивным влияниям, а потому неосторожное обращение со словом чревато здесь осложнениями еще в большей степени.

В связи с возможным отрицательным действием гипноза на здоровье человека И. П. Брязгунов указывает на абсолютные и относительные противопоказания к его применению. К абсолютным противопоказаниям он относит интоксикацию с высокой температурой тела и спутанностью сознания, а также те случаи, когда гипноз может провоцировать компенсированные нарушения в организме (диэнцефальные кризы, эпилептические и истерические припадки). К относительным противопоказаниям относятся заболевания, при которых осложнения могут появиться в результате возможного волнения, нередко наступающего перед процедурой гипнотизации (сердечно-сосудистая недостаточность, наклонность к кровотечениям). Вредные последствия гипноза, считает он, могут проявляться при частом гипнотизировании (вырабатывается склонность к аутогипнозу), а также при неправильно построенных формулах внушений. В этих случаях возможны спонтанные галлюцинации, постгипнотический бред, расстройства настроения, спутанность сознания. Поспешное выведение из гипноза также может явиться причиной плохого самочувствия пациента (тяжесть в голове, головные боли, головокружение, сонливость). И. П. Брязгунов не согласен с утверждением, что гипноз ослабляет волю; наоборот, в этом направлении гипноз действует положительно (лечение фобий, токсикомании). В заключение он указывает, что в его практике встречались лишь незначительные осложнения, легко устраняемые соответствующим внушением.

Наш собственный опыт повторного воспроизведения в гипнозе такого сильного стрессового воздействия, как пережитый ранее аварийный прыжок с парашютом, позволяет говорить о безвредности для здоровья испытуемых подобных воздействий, если они проводятся с соблюдением принципов психогигиены и суггестологии1 . Однако это не значит, что повторные переживания в гипнозе очень сильного эмоционального напряжения не оставляют последствий в виде общей слабости, утомления и т. п. Эти симптомы могут быть выражены достаточно сильно, если не проводится квалифицированная коррекция постгипнотического самочувствия испытуемого. Одним из преимуществ данного метода и является то, что он позволяет путем внушения устранять нежелательные побочные реакции.

До известных пор гипноз применялся исключительно во врачебных кабинетах, а сами сеансы проводились с одним пациентом или с группой больных, которые все находились под бдительным врачебным контролем. Отсутствие в этих условиях значительных осложнений при лечении гипнозом привело к тому, что у подавляющего большинства специалистов, как уже отмечалось, сложилось мнение о полной безвредности этого терапевтического средства. Такое суждение исходило из расхожей врачебной логики, согласно которой любое эффективное терапевтическое средство при определенных условиях способно давать побочный отрицательный эффект.

Однако с введением «шоу-психотерапии» в ее телевизионных и эстрадных вариантах стало ясно, что гипноз в принципе является сильнодействующим, а в руках безответственного «врачевателя» и небезопасным «лечебным» средством. Это пагубное качество гипноза проявилось достаточно убедительно при его применении в массовых сеансах, особенно на телевидении. Причиной осложнений явилось отсутствие прямого контакта с субъектом суггестивных манипуляций, что не позволяло оценить и при необходимости скорректировать его постгипнотическое состояние.

Как уже отмечалось, гипноз — явление очень многообразное, а нервные процессы, лежащие в его основе, характеризуются известной инертностью. Поэтому можно смело утверждать, что после каждого сеанса массового гипноза при отсутствии индивидуальной психокоррекции некоторая часть его участников еще какое-то время остается в различной степени выраженных просо-ночных (фазовых) состояниях. Часто это бывает уравнительная или парадоксальная фаза (по И. П. Павлову). Они характеризуются тем, что в этом состоянии второ-сигнальные (словесные) раздражители оказываются равными по силе первосигнальным, безусловным или даже превосходят их по своей действенности. В этих случаях даже у здоровых людей различного рода опасения, тревожные мысли о состоянии своего здоровья, тяжелые воспоминания, неуместные реплики и т. п. могут послужить причиной развития неблагоприятных психических реакций, принимающих застойный характер, а затем превращающихся в настоящее заболевание.

В лечебной практике встречались случаи, когда за одни сутки таким образом развивались тяжелые кожные заболевания, обострялось течение гипертонии, язвенной болезни и пр. Очень серьезным осложнением безответственных форм гипноза бывает летаргический сон. Он развивается, когда телепациент после сеанса самопроизвольно погружается в так называемую наркотическую фазу гипноидного состояния и теряет речевую связь с окружающими. В периодической печати было несколько сообщений о такого рода случаях.

Не полностью устраненные гипноидные фазы служат предпосылкой для фиксации неблагоприятных навязчивых реакций. В качестве примера можно привести следующий случай. Во время обычной телепередачи женщина случайно задремала. Сын в этот момент уронил на пол чашку, которая со звоном разбилась. Женщина вздрогнула и проснулась. Эта реакция впервые произошла в просоночном состоянии, зафиксировалась и в дальнейшем проявлялась в виде навязчивого подергивания плечом. На сеансах телегипноза создаются предпосылки для продуцирования аналогичных реакций в массовых масштабах. По этим же причинам наиболее частыми, хотя и сравнительно «легкими», осложнениями при телецели-тельстве были случаи бессонницы в самых разнообразных ее формах. Жалоб по этому поводу врачи выслушали в свое время немало.

Наконец, еще одной неприятной стороной телесеансов гипноза (так же как и его эстрадных вариантов) является то, что они способствуют росту количества высоковну-шаемого контингента населения. Нам же этот показатель повышать ни в коем случае не надо. Дело в том, что по разным причинам число высоковнушаемых людей в нашей стране оказалось беспрецедентно высоким. Анализ причин этого обстоятельства — самостоятельный вопрос, и освещать его здесь неуместно. Можно лишь отметить, что если 20—30 лет назад число высоковнушаемых лиц составляло у нас 20—30%, то в настоящее время оно подходит к 100%. Такое положение порождает достаточно серьезные социально-культурные проблемы, соизмеримые с экологическим бедствием.

Следует сказать, что в гармонически развитом человеке психическому свойству внушаемости противостоит контрвнушаемость. И первое и второе свойство выполняют важные регуляторные функции.

Внушаемость содействует формированию общественной психологии людей, внедрению в их психику сходных взглядов, убеждений, мнений, оценок, норм деятельности и поведения, делая человека социально управляемым существом.

Контрвнушаемость способствует формированию прямо противоположных тенденций: стремления к самоопределению, независимости от посторонних влияний. Контрвнушаемость предохраняет личность и социум от психологической экспансии извне, способствует сохранению этнических и культурных традиций, проявлению собственной внутренней активности личности, личных интересов.

Нарушение филогенетически сложившегося равновесия между этими психическими функциями приводит к развитию неблагоприятных личностных особенностей, а вместе с тем и специфических деструктивных процессов в обществе. В частности, чрезмерный рост внушаемости у основной массы населения формирует следующие социальные тенденции:

1. Снижение инициативности и жизненной активности с усиленным проявлением склонности удовлетворяться «стадными», групповыми вкусами и интересами.

2. Ослабление способности к саморегуляции, самоорганизации поведения и работоспособности и как следствие — рост интереса к феноменам примитивного общественного сознания (гаданию, колдовству, самодеятельному целительству).

3. Возрастание количества истероидных поведенческих реакций (попрошайничества, юродства) и психосоматических болезней, развивающихся по механизму психического заражения.

4. Более интенсивное проявление различного рода психопатологии сексуального характера (половых извращений, детской сексуальности), а также криминогенных действий, возникающих по механизму подражания.

5. Снижение моральных требований и уровня культуры в обществе. Культура не является продуктом подражательного поведения, она — результат активной переработки суммы накопленных знаний, усвоения нравственных законов и норм. В обществе с высокой внушаемостью преобладает подражательный стиль поведения, при котором предпочитаются внешние его атрибуты, а не внутреннее содержание. Поэтому в таких обществах получают преимущественное развитие маргинальные формы культуры, т. е. ее низшие, суррогатные виды.

6. Появление большого количества лиц с «мессианскими» претензиями — целителей, колдунов, магов, астрологов, «контактеров» и т. п. В данном случае очень эффективно работают те обратные связи, которые исходят из высоковнушаемой социальной среды. Ее высокая готовность «внимать», беспрекословно выполнять команды и «установки» легко убеждает новоявленных «мессий» в совершенной исключительности их возможностей. В свою очередь эти «мессии» способствуют численному росту той среды, которая в прямом и переносном смысле становится для них питательной. В итоге образуется порочный замкнутый круг, в котором в массовых масштабах производится социальный продукт в виде ущербной психики.

Таким образом, неоправданно широкое использование гипнотических воздействий в различного рода социальных (не лечебных) учреждениях — в учебных заведениях, спортивных клубах, армейских организациях и т. п., — а тем более массовое применение таких воздействий на телевидении и радио, приводит к чрезмерному росту внушаемости населения и к тем отрицательным последствиям, которые были перечислены ранее.

К сказанному следует добавить, что некоторые эстрадные гипнотизеры, да и профессиональные психотерапевты нередко применяют в своей практике формы гипноза, в которых внушения адресуются непосредственно подсознанию. В связи с тем, что в данном случае появляются новые аспекты возможного злоупотребления внушением, необходимо сказать следующее.

В гипнологии известно несколько методов внушения, осуществляемого без ведома пациента и, следовательно, не осознаваемого им. Один из них — не так давно получивший известность в нашей стране «эриксоновский гипноз», названный по имени американского психотерапевта Милтона Эриксона (1901—1980), разработавшего и использовавшего в психотерапевтической практике способ неосознаваемого внушения. Способ этот основывается на технике «скрытой суггестии» и осуществляется следующим образом.

Психотерапевт вроде бы спонтанно рассказывает пациенту какую-либо историю, вставляя в нее в произвольном порядке, вне связи с основным текстом, одиночные слова (всего 3—4), в своей совокупности составляющие определенную суггестию. Каждое такое слово тем или иным образом выделяется: прикосновением, паузой, стуком и т. п., хотя в принципе остается «замаскированным» общим текстом. В течение одного рассказа такая суггестия повторяется 3—4 раза.

Техника гипнотерапии М. Эриксона богата различного рода методическими находками и суггестивными приемами, однако ее эффективность не проверялась специальными экспериментальными исследованиями. Поэтому действенность данной техники подсознательного внушения остается проблематичной. К такому выводу склоняются многие зарубежные психотерапевты. Так, Ф. Франкл, анализируя один из сборников, посвященных идеям и работам М. Эриксона, пишет: «Меня, однако, не всегда убеждают объяснения и утверждения Эриксона, большинство из которых кажутся упрощенными, как и расхожие толкования составителей данного сборника, которые любой ценой стремятся интеллектуально оправдать каждое интуитивное, спонтанное и не всегда вразумительное замечание своего учителя»1 .

Другой метод внушения, адресуемого непосредственно сфере подсознания, еще более экзотичен и совершенно не исследован современными методами психофизиологии. Своим происхождением он обязан восточной, преимущественно оккультной традиции и в компетентных кругах известен под названием «сердечного внушения».

Оба эти метода воздействия на подсознание относятся к числу малоизученных. Следовательно, психотерапевт должен использовать их очень осторожно, лишь в отдельных случаях, когда пациент находится под наблюдением. Применение же их в массовых аудиториях, и тем более на телевидении, — просто преступно: есть состояния, когда неосознаваемые внушения производят противоположный эффект.

Мы рассмотрели возможные отрицательные воздействия самого гипноза как физиологического процесса, т. е. те случаи, когда тормозные фазы психики сами по себе оказывают неблагоприятное влияние на организм человека.

В начале раздела говорилось и о тех немалочисленных ситуациях, когда гипноз или близкие к нему состояния представляют собой лишь особенно благоприятный фон для проявления действия недоброго слова, болезнетворная роль которого давно отмечена опытом народной медицины. Истоки этого опыта берут начало с самых ранних исторических эпох развития человечества, со времен широкого развития многочисленных форм магии

‘Цит. по: Шерток Л. Гипноз. М., 1992. С. 161.

и оккультизма. Тогда слово по своему повреждающему действию считалось таким же реальным объектом, как и любой физический предмет. В современных научных исследованиях выявлены существенные особенности действенной роли слова, в том числе и патогенного характера. Повреждающее свойство слова, которое очень часто проявляется в отношениях между людьми, обусловливается психофизиологической сущностью речи как специфического раздражителя.

Вполне законченное представление о психофизических механизмах воздействия путем словесного внушения на протекающие в организме человека процессы было получено лишь в результате работ И. П. Павлова о высшей нервной деятельности. Именно на этой основе удалось объяснить, каким образом слово одного человека может оказывать влияние на процессы высшей нервной деятельности другого человека, каков механизм прямого и косвенного внушения, а также самовнушения и какова их роль в жизни человека, в патогенезе болезней, вызванных повреждающим действием слова. В учении о высшей нервной деятельности было показано, что вторая сигнальная система действительности (слово, речь во всех ее формах), присущая только человеку, отражает его социальную и трудовую сущность и является многообъемлющим условным раздражителем, основой сложной системы «межлюдской сигнализации».

Условные реакции второй сигнальной системы образуются на материальной основе первой сигнальной системы. При этом вторая сигнальная система в свою очередь воздействует на первую и на подкорку, «во-первых, своим торможением, которое у нее так развито и которое отсутствует или почти отсутствует в подкорке (и которое меньше развито, надо думать, в первой сигнальной системе); во-вторых, она действует и своей положительной деятельностью — законом индукции»1 . При этом деятельность второй сигнальной системы подчиняется тем же физиологическим законам, что и деятельность первой. Это положение И. П. Павлова является отправным для выяснения механизма воздействия словом на вторую сигнальную систему, а через нее — на первую и на подкорку. Поскольку же высшая нервная деятельность человека социально детерминирована, в совместной работе двух его сигнальных систем

‘ Павловские среды. М.; Л., 1949. Т. 3. С. 10.

отражаются и воздействия социальной среды. Поэтому исторически сформировавшаяся речевая система способна вызывать в организме человека самые разнообразные реакции, которые могут быть объективно зарегистрированы.

Установлено, что при определенных состояниях центральной нервной системы степень действенности слова и его влияние на физиологические процессы в организме значительно повышаются. Эта закономерность проявляется при условии некоторой заторможенности коры головного мозга, когда ее клетки находятся в так называемых фазовых состояниях. Обычно бодрствующая нервная клетка отвечает на раздражитель согласно правилу силовых отношений: чем сильнее раздражитель, тем интенсивнее ответная реакция на него. В частично заторможенном, просоночном состоянии (в гипнозе, перед засыпанием, при пробуждении, в утомленном состоянии) эта закономерность нарушается: на сильный раздражитель нервные клетки почти не реагируют, тогда как на слабый (в данном случае имеется в виду слово) они отвечают ярко выраженной реакцией. Кроме того, в просоночных фазах слабые раздражители приобретают еще одно свойство: они создают очаги возбуждения, фиксированные пункты, которые постоянно оказывают свое влияние на течение психических процессов, в том числе и в последующем бодрствующем состоянии.

Проблема повреждения здоровья словом особенно важна в общении врача, да и всего медицинского персонала, с больным. Учитывая особую значимость слов и самого отношения врача к больному, который чаще всего, находясь в фазовом состоянии тревоги, а то и просто страха за свое здоровье, бывает повышенно внушаем, можно с полным основанием утверждать, что общение с ним требует большой чуткости и такта. Неосторожное слово, излишние диагностические термины, безответственно оформленные справки, удостоверения, лабораторные анализы, выдаваемые на руки больному, очень часто невольно вызывают у него ряд новых болезненных симптомов или поддерживают уже существующие, тем самым воздействуя отрицательно и на его психику. Поэтому врач должен не только квалифицированно разговаривать с больным, но и умело молчать.

Явления отрицательного влияния врачебных «дефектов общения» с больным настолько распространены в лечебной практике, что получили даже специальное название ятрогений (от греч. iathros — врач). Они носят характер определенного невроза и трудно поддаются последующему лечению. Профилактике такого рода нарушений здоровья отечественные ученые-клиницисты всегда уделяли большое внимание. В этом ряду стоят такие имена, как В. М. Бехтерев, Ю. В, Каннабих, К. И. Платонов, Р. А. Лурия, М. В. Черноруцкий и многие другие.

Случаи повреждения здоровья словом встречаются не только в сфере медицинской деятельности. Нередки такого рода явления и в педагогической практике. Впервые на эту группу неврозов обратил внимание К. И. Платонов и назвал их дидактогениями (от греч. didakteon — обучающий)1 . Проявляются такие нарушения отрицательными сдвигами в настроении личности или даже коллектива и подчас доходят до болезненных состояний, а вызываются, как правило, нечутким, грубым воздействием слова педагога или руководителя.

Дурная слава «лихого слова» как носителя зла в повседневной жизни известна каждому человеку чуть ли не с детства. В настоящее время в связи с активизацией работ по исследованию энергоинформационных взаимодействий в природе действенная функция речи рассматривается не только с чисто информационных позиций, но и с энергополевых. И здесь (в который раз?) внимание науки вновь направляется на изучение различных оккультных традиций, использующих слово в качестве инструмента паранормальных действий.

Психотерапевтам, особенно в последнее время, не так уж редко приходится иметь дело со случаями, подобными тому, который был описан Л. Л. Васильевым (1963). Жительницы г. Елабуги, ученицы фабрично-заводского училища П. (20 лет) и 3. (16 лет), одна за другой получили «подметные письма», в которых каракулями было написано, что за то-то и то-то в такой-то день и час они будут наказаны болезнью — корчами, потерей голоса и речи, глухотой, болями в голове и руках… В указанные сроки все это в значительной мере исполнилось. У П. внушенные письмом болезненные симптомы продолжались три недели, у 3. — несколько суток. Обе девушки рассказывали потом, что во сне им являлась некая старуха, которая якобы и навела на них «порчу». К больным вызыва-

‘См.: Платонов К. И. Слово как физиологический и лечебный фактор. С. 292, 294.

лась фельдшерица из местной поликлиники, а «подметные письма» были переданы в народный суд, допросивший свидетелей. Интересно, что народные целители, а сейчас уже и дипломированные психотерапевты, интересующиеся методами энергоинформатики, неплохо справляются с устранением таких недугов в достаточно короткие сроки.

Случаи противоправного вызывания болезнетворных внушений продолжают встречаться и в наши дни. Примером своеобразного «подметного письма», таящего в себе реальную угрозу для здоровья и даже жизни читателя, следует считать некий «аналог» объявления, помещенный в газете «Белого братства» «Юсмалос» (1993, № 13). Автор этого «объявления», без сомнения, неплохо знаком с основами суггестологии, так как психическое программирование читателя ведется здесь на достаточно компетентном уровне. Помещенный в двойной рамке текст гласит буквально следующее: «Проклятие из уст юсмали-анина имеет духовную и материально-физическую основу: нечестивцы, пораженные Словом Божьим, неминуемо погибают в ближайшее время, поражаются также члены семьи хулителя или поднявшего руку на святого Ангела Живой Церкви Бога!!!» Как видим, не исключена возможность, что психотерапевты должны будут осваивать новый вид врачебной помощи — лечение многообразных неврозов и психогений, вызванных такого рода вредоносным программированием.

Наконец, имеется еще один аспект возможного причинения вреда посредством гипноза — непосредственное внушение субъекту нанесения ущерба своему собственному физическому статусу. Говоря о реальности постановки вопроса именно в таком плане, следует привести соответствующее высказывание Р. Крафт-Эбинга столетней давности. «Как бы то ни было, — писал он, — но нельзя, конечно, отрицать возможности, что в будущем и суду, и врачам-экспертам придется, в некоторых случаях; считаться с гипнотическими внушениями и послегип-нотическими действиями. Нельзя не согласиться с мнением Молля, что уже в настоящее время существуют в науке фактические указания на удачу внушения такого послегипнотического действия, как самоубийство» .

В судебной практике такого рода случаи обнаружить не удалось. Однако результаты экспериментального моделирования подобных ситуаций показывают, что при высокой степени внушаемости соответствующих «жертв» реализация вредоносных суггестий вполне возможна.

П. Маррен описывает опыты доктора Боттена, который с помощью специальных внушений в гипнотическом состоянии провоцировал попытки различных способов самоубийства. Так, в соответствии с внушением экспериментатора загипнотизированные стреляли в себя из револьвера как непосредственно во время опыта, так и в постгипнотическом периоде (спустя несколько часов после выведения из гипноза). В других экспериментах гипнотизируемые принимали «яд». Так, испытуемая С. Л. через два дня после гипносеанса в соответствии с полученным отсроченным внушением проглотила темную жидкость из флакона с надписью «Яд». Перед этим она написала предсмертную записку, в которой сообщала, что решила умереть, и просила никого не винить в ее смерти. Характерно, что, приняв «яд» (подкрашенную воду), С. Л. через некоторое время почувствовала сильные боли в подложечной области, снять которые в конце эксперимента удалось с трудом посредством соответствующих контрвнушений .

Оценивая сомнительную гуманную сторону этих экспериментов, надо сказать, что современные гипнологи вряд ли смогли бы пойти на сознательное формирование такой высокой аффективной нагрузки на психику испытуемых. Думается, что с реальным негативным результатом подобных гипнотических опытов обязательно следует считаться.

 

Источник: * http://www.01101.ru/index.php/2010-09-28-13-57-54/12-2010-09-28-17-58-59.html

Автор записи: Askhont

Если вы заметили орфографическую ошибку, пожалуйста, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter.
Похожие записи:
Оставить комментарий


Подписаться, не комментируя

Система Orphus