Специфика активизации различных видов памяти

Рассматривая репродукционные свойства нервной системы человека с точки зрения возможностей использования гипноза в следствии, следует хотя бы коротко сказать о новых теоретических воззрениях на нейрофизиологическую и биохимическую природу человеческой памяти.

Еще И. М. Сеченов отмечал, что в основе воспроизведения психических образований лежит гипотеза «о скрытом состоянии нервного возбуждения»1 . В настоящее время уже с достаточной уверенностью ведется речь о конкретных структурных образованиях в центральной нервной системе, функцией которых является репродукция ранее воспринимавшихся образов и пережитых состояний.

И. С. Бериташвили (1964) считал, что нервным субстратом воспроизведения субъективных переживаний являются зоны окончания специфических таламических путей, берущих начало от рецепторных аппаратов, а именно 4-й слой первичных зон. Здесь преобладают звездчатые клетки с околоклеточной нервной сетью, служащие важнейшей структурной основой для интеграции возбужденных сенсорных клеток в функциональную систему восприятия. Двусторонние связи, в которые они включают-

‘ Сеченов И. М. Рефлексы головного мозга. С. 94.

ся, фазу становятся очень прочными и служат структурной основой для возникновения образа того или иного объекта в определенной внешней среде. Эти звездчатые нейроны под влиянием своих собственных разрядов или при внушении в гипнозе определенных ситуаций приходят в активное состояние и начинают производить субъективные ощущения света, звука, прикосновения и т. п. Кроме того, эти клетки активируются через неспецифическую систему — ретикулярную формацию.

Звездчатые нейроны 4-го слоя расположены объединенными группами и образуют своеобразные гнезда, между которыми не находят прямых связей. Можно полагать, что функция данных нейронов — создавать и воспроизводить образы внешнего мира. Образы воспринятых объектов создаются сразу, при первом же восприятии, удерживаются длительно, нередко годами, и репродуцируются каждый раз при повторном воздействии данного объекта или соответствующей среды1 .

Более тонкие механизмы запечатления и репродукции образов и состояний (клеточный и субклеточный уровни) до сих пор остаются неясными. Если учесть количество всей информации, накапливаемой нашей памятью, то, казалось бы, в мозгу просто не хватит нейронов для ее хранения (Ф. О. Щмит, 1962). Какое-то огромнейшее число субклеточных единиц должно постоянно изменяться, для того чтобы могла быть усвоена та информация, которая реально хранится в памяти. Считается, что первичными энграммами памяти являются измененные молекулы рибонуклеиновой кислоты (РНК), синтезирующейся в нервной клетке. Вместе с тем, замечает С. Оке, трудно представить, каким образом периодическое возбуждение мембраны нейрона переходит в специфическое изменение клеточной РНК. Еще труднее понять, каким образом информация, накопленная в белках, вновь преобразуется в активность нейронов2 . Именно несоизмеримость количества специализированных нейронов в центральной нервной системе с громадным запасом информации, которую они должны усваивать и воспроизводить в результате каких-то рекомбинационных процессов на субклеточном уровне, заставляет ученых вести поиск возможного объяснения этого парадокса.

В последнее время все большее число исследователей склонны отождествлять механизмы запечатления и воспроизведения информации в центральной нервной системе с принципами реализации голограммы (К. Прибрам, 1975; Ю. Л. Гоголицин, Ю. Д. Кропотов, 1975 и др.).

Важным моментом в понимании механизмов репродукционных процессов нервной системы следует считать то обстоятельство, что память не является единым процессом, так как пластичность нейрона многообразна . Это значит, что в связи с той огромной ролью, которая принадлежит памяти в биологической жизнеспособности организма, природа предусмотрела некоторое дублирование механизмов, составляющих запоминающее устройство мозга. Следовательно, узнавание, припоминание, воображение предполагают использование некоторых или всех основных форм пластичности нервной ткани и различных способов сохранения и воспроизведения следа.

Поэтому специалистам, работающим в области интенсификации процессов припоминания, следует иметь в виду, что память, как она обычно представляется отнюдь не единый механизм, лежащий в основе процессов, позволяющих организму устанавливать связи между отдельными звеньями опыта. Тем более это должно быть справедливо по отношению к различным формам памяти, о которых шла речь в предыдущем разделе (органическая, физиологическая, двигательная, образная и вербальная формы памяти).

Простая модель формирования энграмм (запоминания), предполагающая постоянную модификацию мозговой ткани на нейронном уровне, в настоящее время получила некоторое завершение. Не имея возможности анализировать здесь подробно нейрофизиологию памяти2 , отметим лишь те особенности, которые имеют непосредственное отношение к рассматриваемому вопросу.

Общепринятая модель памяти объясняет не только возможность сохранения следов, но и доступность считывания зафиксированных энграмм.

Канадский ученый Хебб в 1949 г. высказал гипотезу о двойственности следов памяти. Он полагал, что воспринятый внешний стимул тотчас же вызывает так называемый лабильный след памяти (определенный колебательный процесс), который вскоре исчезает. Между тем длительная фиксация следов воспринятых стимулов связана со структурными изменениями в мозгу. Механизмы этих двух процессов различны. Явление ретроградной амнезии, т. е. потери памяти на события, предшествовавшие мозговой травме, в значительной мере подтверждает теорию Хебба. В самом деле, больной не может извлечь из памяти только те следы, которые фиксировались в ней в короткий период перед повреждением мозга, тогда как другие энграммы оказываются действующими.

Обобщенная модель памяти объединяет и детализирует обе фазы нейрофизиологического запечатления воздействующего стимула. Согласно этим представлениям, в механизмах памяти участвуют электрические и структурные (синаптические и молекулярные) процессы, которые зависят один от другого и протекают последовательно в следующем порядке:

1. Воздействие стимула образует частотный нервный код, который запускает в соответствующем участке мозга реверберационную (самостимулируемую) активность в замкнутой цепи нейронов. Эти следы памяти (кратковременной) сохраняют информацию в аналоговой форме, лабильны и быстро исчезают.

2. Если стимулы являются интенсивными, часто повторяются или сопровождаются сильной эмоцией, они продуцируют электрическую импульсацию, поступающую от мембранных устройств нервной клетки и неспецифически стимулирующую образование РНК в нейронах, что усиливает синтез определенного белка и приводит к увеличению синаптических поверхностей между клетками. С кибернетической точки зрения это тоже аналоговый процесс. Здесь информацию содержит не отдельный нейрон, а сеть нейронов, связанных с синапсами, функциональная эффективность которых возрастает в связи с данной стимуляцией. Закрепленные таким образом следы памяти весьма стабильны.

3. В случае действия стимулов чрезвычайно большой силы или длительности не исключено и качественное изменение самой функциональной системы РНК — белок. В данном случае предполагается, что приходящие электрические импульсы приводят к образованию качественно отличной РНК, которая затем управляет синтезом специфического белка, несущего в себе код памяти.

К. Прибрам полагает, что такого рода консолидация процессов памяти представляет собой сложный процесс, далеко еще не познанный наукой. Во всяком случае сегодня уже доказано, что следы памяти, основанные на длительно сохраняющихся изменениях, находятся в соединительных аппаратах мозговой ткани. Прибрам склонен считать долговременную память скорее функцией соединительных структур, чем результатом биохимических процессов в самой нервной клетке, генерирующей нервные импульс».

Следует указать еще на один теоретический аспект возможного функционирования механизмов памяти, а именно на вероятность существования кода памяти, сходного с генетическим кодом. На его основе формируется единая в своей основе система памяти для всего живого. Кодирование информации, переходящей от поколения к поколению, доказано, и видовая память уже не является гипотезой. То же самое можно сказать и о системе памяти защитных механизмов. Взаимодействие антигенов с антителами, т. е. имунная реакция, представляет собой весьма пластичный процесс. Это — результат своего рода научения, который часто сохраняется в течение всей жизни индивида. Сопоставляя эти факты с описанными ранее процессами хранения следов памяти, нетрудно увидеть, насколько содержательным было бы такое обобщение. Разве не может быть, что мозговые механизмы индивидуальной памяти, длительные реакции «иммунологической памяти» и генетическая память вида — это лишь разные аспекты одного и того же биологического закона? Дальнейшие работы по этой тематике рано или поздно ответят на поставленные вопросы.

Несомненно, что в решении указанных вопросов определенное место будет принадлежать и гипнозу. Именно в этом направлении заставляют работать научную мысль данные, характеризующие возможность выявлять так называемую «сверхдолговременную память» . Здесь речь идет о внушении в очень глубоком гипнозе состояний раннего детства и даже грудного возраста. В этих экспериментах удалось получить несомненные неврологические признаки раннего детства — сосательный рефлекс, дискоординационное плавание глаз, а также детский плач без слез и характерную моторику новорожденных. К тому же все эти симптомы во многих случаях сопровождались появлением на электроэнцефалограмме преимущественно в теменной и центральных областях мозга высокоамплитудной медленной активности, свойственной грудному возрасту.

Приведенные данные с несомненностью свидетельствуют, что в отдельных случаях глубокого гипноза происходит действительная репродукция отдельных неврологических симптомов и рефлексов, наблюдаемых в очень раннем детском возрасте и рассматриваемых некоторыми авторами как компоненты позы новорожденных.

Еще больший интерес вызывают результаты единичных экспериментов по извлечению в глубоких стадиях гипноза энграмм так называемой «генетической памяти», т. е. фрагментов воспоминаний, относящихся к периоду пребывания иной, предыдущей личностью. Ограниченное количество наблюдений пока еще не позволяет делать какие-то определенные заключения, однако уже имеющиеся данные лежат в русле упомянутой теории единой системы памяти.

Переходя к характеристике процессов припоминания, репродукции, следует отметить, что побудительные импульсы, извлекающие образы из памяти, конечно же, исходят не от нервных рецепторов. Репродукция воспринятого ранее может осуществляться только посредством возбуждения так называемых ассоциативных зон мозга. Импульсация, исходящая из этих образований, может вызывать во входных каналах динамические структуры возбуждения, аналогичные тем, которые вызываются реальными сенсорными раздражениями. Однако образы, которые предположительно возникают при таком возбуждении, как правило, легко отличаются от образов, вызываемых возбуждением рецепторов. Лишь в таких особых условиях, как временная сенсорная депривация, т. е. резкое ограничение притока внешних раздражений, дифференциация внутреннего и внешнего механизмов формирования образов нарушается, вызывая появление различных иллюзий и галлюцинаций. Однако сам факт возникновения образов такого типа и сходства их формирования с процессом реального восприятия свидетельствует о том, что восприятие само по себе в значительной степени является процессом реконструктивным.

Известно, что главной зоной реконструкции зрительных образов является особая область затылочной коры. Клинические наблюдения показывают, что люди, подвергшиеся двустороннему удалению затылочной доли, полностью лишаются зрительных образов. В то же время периферическое разрушение сенсорного аппарата не вызывает такого эффекта. Примером может служить уникальный случай глухоты Бетховена. Несмотря на периферическое нарушение слуха, он сохранил достаточно высокую степень творческого воображения, чтобы написать Девятую симфонию и поздние квартеты.

Теоретический анализ и всесторонняя экспериментальная проработка вопросов воспроизведения в гипнозе ранее воздействовавших стимулов позволили нам сформулировать важные методологические особенности этого процесса, которые необходимо учитывать при проведении следственного гипноза, также представляющего собой не что иное, как способ «оживления ассоциаций».

Эксперименты показали, что полнота репродукции в гипнозе ранее пережитых процессов и состояний зависит от следующих условий:

— от того, насколько эффективно производится во внушенном состоянии торможение реальной импульса-ции и деактуализация наличной мотивации субъекта, т. е. от исходной «чистоты внутреннего психологического экрана», на котором будет воспроизводиться пережитый ранее процесс;

— от силы целенаправленно активируемых энграмм и соответствующей мотивации личности, т. е. от того, имеется ли у субъекта положительное отношение к репродукции данного явления.

Кроме того, следует учитывать, в какой степени активируемые энграммы противоречат реальной (обстановочной) импульсации. Отмечено, что, чем больше условия воспроизводимой ситуации приближаются к реальным, существовавшим ранее, тем полнее проявляется эффект воспроизведения. Поэтому подкрепление словесного внушения соответствующими первосигнальными воздействиями (звук, свет, запах), интенсифицируя ассоциативные процессы, способствует более успешному течению репродукционных процессов.

Информация, получаемая посредством следственного гипноза, как правило, относится к визуальному типу, т. е. поступает через зрительный канал связи, и несколько реже она бывает воспринятой на слух. Естественно, возможны случаи воспроизведения и комбинированного типа информации.

Рассмотрим особенности течения репродукционных процессов в этих двух важнейших анализаторных системах.

Репродукция визуальной информации. Зрительное восприятие является основным источником информации об окружающей среде; оно же выступает и в качестве главного «поставщика» первичного материала для чувственной сферы. Ассоциативные зоны зрительного анализатора коры головного мозга по своей площади значительно превосходят ассоциативные зоны других органов чувств (слуха, обоняния и пр.).

Однако способность визуализировать свои представления у разных людей колеблется в очень широких пределах. Отдельные индивиды могут в течение длительного времени сохранять в памяти и чрезвычайно живо и детально воспроизводить образы воспринятых ранее предметов и явлений. Такого рода способность, получившая название эйдетизма, встречается у некоторых выдающихся художников, музыкантов, артистов. Большая же часть людей не обладает достаточно живым зрительным воображением. Это может затруднять осуществление целенаправленной репродукции ранее воспринимавшихся зрительных воздействий. В этой связи следует рассмотреть условия, в которых интенсифицируется процесс чувственных представлений, и специальные методы, позволяющие целенаправленно управлять его течением.

Уже давно было замечено, что пребывание человека в одиночестве, в изоляции приводит к выраженной активации сферы зрительных образов, наплыв которых нередко становится неконтролируемым и даже приобретает навязчивый характер. Впервые эти явления начали систематически анализироваться в чисто прикладных утилитарных целях христианскими подвижниками, практиковавшими «священное безмолвие» — длительное пребывание (иногда в течение десятков лет) в условиях одиночества и строгой пещерной изоляции.

Существенный рывок в исследовании влияния сенсорной депривации на психику и репродуктивно-галлюцина-торную функцию зрительного анализатора сделала психофизиологическая наука с началом подготовки и осуществления космических полетов. В опытах со строгой сенсорной изоляцией из всех необычных феноменов наиболее частыми оказываются зрительные галлюцинации, как элементарные (светящиеся точки, геометрические фигуры), так и более сложные (образы людей, животных, массовые сцены и пр.). Галлюцинаторные образы у испытуемых в условиях строгой изоляции появляются и исчезают неожиданно, спонтанно. Во многих случаях испытуемые не могут по своему желанию вызвать, продлить или прекратить галлюцинации. Обычно в начале изоляции человек относится к таким явлениям критически. В дальнейшем они могут приобрести самодовлеющее значение и отразиться на сохранности его личностных качеств.

Теории, объясняющие возникновение галлюцинаторных явлений в условиях сенсорной депривации, можно условно подразделить на физиологические, психологические и психоаналитические. В основе большинства физиологических гипотез лежит объяснение процессов дезорганизации гомеостаза мозговых функций (нарушение соотношения функций ретикулярной, гипоталамической системы и коры мозга). Зарубежные авторы (Д. Линдсли, Д. Гельгорн и др.) рассматривают появление зрительных галлюцинаций в условиях сенсорной депривации как внешнюю проекцию мозговой информации, не находящей обычных путей выхода. Л. А. Орбели указывал, что такого рода феномен — «это нормальное явление, разыгрывающееся при выключении внешних рецепторов под влиянием возбуждающего действия внутренних раздражителей»1 ; при определенных условиях оно может достигать ненормально больших размеров.

В заключительной своей части утверждение Л. А. Орбели полностью совпадает с теорией формирования галлюцинаций, которую в свое время предложил французский психолог А. Бине, один из основоположников экспериментального изучения высших психических функций. Согласно его представлениям, всякая галлюцинация имеет свой исходный пункт в реальном чувственном восприятии. Внешнее или внутреннее ассоциативное раздражение может быть очень слабым, но все-таки оно служит как бы направляющей точкой, которая активизирует воспроизведение прошлых впечатлений из сферы бессознательного.

Именно это обстоятельство оказывается важным не только в связи с формированием ложных образов (гал-

‘ Орбели Л. А. Вопросы высшей нервной деятельности. М.; Л., 1949. С. 309.

люцинаций), но и с точки зрения результативности воспоминаний, т. е. воспринятых ранее реальных зрительных образов. Для активизации репродукционных процессов может быть применена стимуляция органа зрения «белым шумом» очень слабой силы. В теории информации такого рода воздействие связывают с действием сигнала, частоту и амплитуду которого невозможно предсказать. Применительно к зрительному сигналу «белый шум» производит световое пятно, интенсивность и положение которого на экране непредсказуемы. «Белый шум» есть реализация абсолютного хаоса» .

Способность слабых степеней «белого шума» извлекать из долговременной памяти определенные фрагменты информации и на их основе порождать галлюцинаторные образы с давних времен использовалась для припоминания забытого, а также с целью гадания. Практически это достигалось тем, что субъект пристально смотрел на блестящую поверхность, ожидая, пока не появятся образы, соответствующие той задаче, которую он перед собою поставил.

В прошлом имелась обширная литература с описанием различных способов такого «магического» искусства. В качестве «зеркальных поверхностей» использовались стеклянные шарики, обручальные кольца, стаканы с водой, увеличительные стекла на черной подкладке. Лучший галлюцинаторный эффект давало сосредоточение взора на поверхности полированного хрусталя, окруженного черным сукном и защищенного от попадания прямого света.

Характерно, что подобные опыты чаще всего удаются у женщин и детей. Вызванные таким образом видения часто не имеют никакого практического значения. Однако бывает и так, что в визуализируемых драматических сценах воспроизводятся сюжеты давно прочитанных книг, имевшие место ранее разговоры и пр. Описано немало случаев, когда с помощью этого метода удавалось вспомнить забытый адрес, номер платежной квитанции и т. п. Отмечается, что субъект, который проводит такой опыт, непроизвольно впадает в легкий гипнотический транс. Это тем более естественно, что фиксация взора на блестящем предмете является одним из способов гипнотизации. Установлено, что у лиц, длительно практиковавших данный метод, каких-либо вредных последствий для здоровья не отмечалось.

Учитывая возможность использования репродукции ранее воздействовавших визуальных стимулов в следственной практике, следует отметить некоторые важные особенности этого неоднозначного явления. Характер воспроизводимых образов бывает различен. Иногда они настолько ярки, что напоминают реальные чувственные восприятия, однако их размеры, естественно, ограничены величиной поверхности, на которую проецируется визуализация (стеклянный шар, стакан с водой, зеркало и т. п.). Отдельные испытуемые утверждают, что возникающие образы они могут- рассматривать со всех сторон. Иногда образы видятся неокрашенными, наподобие черно-белых фотографий. Визуализируемые объекты могут быть увеличены, если на них смотреть через лупу. Так, один из испытуемых мог прочитать визуализируемый текст, который без увеличения был очень мелким и неразборчивым.

Многие существенные особенности визуального воспроизведения обнаруживаются при использовании гипноза как средства управления процессом репродукции. Путем внушения можно произвольно продлить время рассматривания того предмета, мимо которого свидетель в действительности проследовал с определенной скоростью. При необходимости визуализируемый объект можно «приблизить», «поставить его в фокус», «навести его изображение на резкость», «осветить более ярко» и т. п.

Проиллюстрировать сказанное можно фрагментами, взятыми из стенограммы сеанса гипноза, имевшего целью воспроизведение свидетелем происшествия того момента, когда он впервые увидел автомашину, которой, как оказалось впоследствии, пользовались преступники, проходящие по данному делу. Поскольку свидетель еще не знал о роли этой машины в последующих событиях, он не обратил на нее особого внимания и, естественно, не мог сказать о ней ничего определенного.

Суть интересующего следствие эпизода состояла в следующем. Гражданин С. в летнее время ехал на электричке в пригород. Находился он в первом вагоне и сидел спиной по ходу поезда в правом ряду. На одном из участков пути он увидел стоявшую на расстоянии 60—80 м от железнодорожного полотна белую автомашину ВАЗ-2106, у которой были открыты обе левые двери и крышка багажника. Поезд в это время двигался со скоростью 30—40 км/ч.

В данном случае гипноренродукция была, предпринята для получения поисковых признаков автомобиля. Безотносительно к результатам расследования самого дела остановимся на самих методических подходах к повышению эффективности репродукции. Итак, приводим отрывки из стенограммы сеанса следственного гипноза.

«Гипнотизер (далее Г.). Сегодня …августа 199… года. Вы находитесь в первом вагоне электрички, сидите спиной по ходу поезда в правом ряду. Напротив женщина в очках вяжет кружева из желтых ниток. Боковым зрением в окне электрички вы видите белые «Жигули» ВАЗ-2106. У них открыты левая передняя и задняя двери, багажник. Расстояние до машины всего 60—80 метров. Электричка идет медленно, поэтому вы успеваете рассмотреть автомобиль и все то, что находится вокруг него… Четко ли перед вашим мысленным взором предстоит автомобиль?

С. Да.

Г. Обратите внимание, есть ли у этого автомобиля номера?

С. Номера есть.

Г. На каком фоне номера, на черном или белом?

С. На белом.

Г. Приглядитесь внимательно. Перед мысленным взором очень четко представлена задняя поверхность автомобиля. Номера частные или государственные?

С. Расплываются номера так вроде бы…

Г. Вот сейчас фокусируем внимание, как бы регулируем фокус. Есть ли впереди буква, впереди цифр буква?

С. Что-то черное, закручено бантом большим… сливается…

Г. А сейчас еще четче видно, изображение как бы кон-трастируется, резкость усиливается… белая поверхность, черный номер, буква впереди, уверенность есть в том, что буква впереди или нету?

С. Есть.

Г. Со своей позиции вы очень хорошо можете рассмотреть всю левую сторону машины, бампер, крышку багажника, внутреннюю поверхность салона, переднее, заднее крыло, двери… Сейчас ваш мысленный взор скользит по часовой стрелке, осматривая машину, начиная с правого края заднего бампера…»

После того как было получено подробное описание примет задней поверхности автомобиля, гипнотизер обращает внимание свидетеля на состояние видимой части салона.

‘Т. Ваш мысленный взор скользит по машине, Вы четко видите цвет обшивки внутри машины.

С. Дверцы черные, изнутри черные, а сиденья тоже черные.

Г. Внимательно приглядитесь, это чехлы или обивка?

С. Чехлы, потому что нижняя часть блестящая, как кожа, а верхняя, где сидят, матовая.

Г. Сейчас четкость изображения еще увеличивается и Вы начинаете видеть мельчайшие подробности материала сидений.

С. Материал гладкий черный, как будто поролон в чехле и его прошивают поперечные полосы. Руль черный…»

И еще фрагмент о припоминании номера машины.

«Г. А сейчас Вы очень внимательно еще раз всматриваетесь в номер машины, телекамера как бы приближает Вас к этому номеру и высвечивает стоп-кадр. Присмотритесь, номера местные или чужие?

С. Местные, по-моему местные, в конце стоит как будто буква А, но нечетко видно, расплывается.

Г. Последняя буква похожа на А, и ощущение такое, что номера местные.

С. Да, номера местные. И впереди есть буква, похоже на Д или Л.

Г. Есть какие-либо еще детали на номере?

С. Ну вот болты, они черные, большие, крупные болты, не стандартные, а крупные болты с большими головками».

Не имея возможности представить здесь более обширные выдержки из протокола длительного и кропотливого сеанса гипнорепродукции ранее воспринятой визуальной информации, отметим лишь, что приемами «повторного просматривания» удалось восстановить лишь около 70% графических элементов, составляющих номер автомашины. Вместе с другими описанными свидетелем деталями они составили приемлемые поисковые признаки автомашины.

Приведенные фрагменты протокола следственного гипноза позволяют составить представление об основных методических приемах репродукции визуальной информации. Прежде всего, при воспроизведении динамических сюжетов можно использовать приемы формирования «телевизионного стоп-кадра» в определенных фазах исследуемого события. В тех случаях, когда предмет воспринимался на большом расстоянии, при воспроизведении можно попробовать «приблизить» его, внушив свидетелю, что он рассматривает этот предмет как бы в бинокль. Как видно из протокола, визуализируемый объект с помощью внушения можно «навести на резкость», «поставить в фокус» и т. п. Наконец, весьма продуктивным приемом, способствующим полноте репродукции пережитого, является «повторное рассматривание» одного и того же сюжета или деталей воспроизводимого предмета.

Репродукция звуковых и вербальных воздействий. Необходимость вспомнить услышанное встречается значительно реже, чем потребность восстановить в памяти увиденное. Это объясняется тем, что слуховые пространственные восприятия человека не так богаты и разнообразны, как зрительные, а воспринимаемые им отношения звуковых стимулов обычно неясны и фрагментарны. По слуху мы можем определить, да и то в ограниченных пределах, только направление и удаленность источника звука. С увеличением расстояния сложный звук обедняется и его тембр изменяется. Это может существенно искажать и содержание слышимой информации. Меньшая информационная роль органа слуха проявляется и в том, что среди самопроизвольных галлюцинаций, бывающих у определенной части нормальных людей, зрительные их формы встречаются в два раза чаще, чем слуховые.

Повышению эффективности репродукционных возможностей слухового анализатора способствуют и методические подходы, основанные на ранее рассмотренной теории галлюцинаций А. Бине. Как и при стимуляции визуальной сферы, репродукционные возможности слухового анализатора могут быть повышены воздействием звукового «белого шума». Наглядное представление о «белом» («идеальном») шуме в акустике дают, например, шум дождя, падающего на оконное стекло, звук от падения большого числа металлических дробинок на лист железа, аплодисменты большого количества зрителей в театре и т. п.

Безупречный «белый шум» слышится при прикладывании уха к морской раковине. Именно поэтому у некоторых народов раковина использовалась для гаданий и получения пророчества. Прислушиваясь к ее «кипению», можно воспринять определенные голоса, целые фразы. Этот метод, как говорят, был в большом употреблении у венгерских цыган, которые таким способом получали откровения от «Ниваши» — духа воздуха. Воспринимаемый при этом «белый шум» активизирует воспроизведение «звуковых представлений», всплывающих из сферы бессознательного, и может способствовать воспоминанию ранее услышанных слов, фраз, речей, звуков.

Исследователи, изучавшие это явление, отмечали, что среди услышанных слов и фраз встречаются такие, которые давно ушли из памяти испытуемого, однако, как потом оказывалось, они были почерпнуты из разговоров с определенными лицами, встречались в прочитанных книгах и т. д. Таким образом, происходит восстановление совершенно забытых и погрузившихся в бессознательную сферу представлений. Иногда неосознанные воспоминания всплывают в такой странной форме, что на первый взгляд кажутся не имеющими смысла, и лишь при тщательном исследовании можно найти в них смысл и понять их происхождение.

Важным условием для получения положительного эффекта «кипения раковин» является формирование у «слушающего» некоего состояния, сходного с гипнотическим трансом различной глубины. Вместе с тем следует иметь в виду, что среди слышимых им голосов могут быть и чисто галлюцинаторные звуки. Г. Мейер первым заметил следующее явление: при крайнем сосредоточении внимания на каком-либо воспоминании или фантастическом образе можно достигнуть того, что они предстают перед нами с особенной отчетливостью и фактически не уступают реальным чувственным восприятиям. Это позволяет формировать слуховые галлюцинации произвольно. При повышенной восприимчивоста к внушению внимание можно специальным приемом «привязать» к нужному воспоминанию. Результатом такого действия может явиться переход представления в галлюцинацию, не только равную по яркости и отчетливости реальному чувственному восприятию, но даже допускающую полное их смешение, тем более что индивид может не осознавать, что ощущаемый им образ вызван целенаправленно. Исследователи предостерегают от чрезмерного увлечения этим приемом, потому что слуховые галлюцинации имеют гораздо большую склонность к фиксации, чем зрительные, и со временем приобретают тенденцию появляться самопроизвольно, становиться бесконтрольными.

 

Источник: * http://www.01101.ru/index.php/2010-09-28-13-57-54/16-2010-09-28-17-58-59.html

Автор записи: Askhont

Если вы заметили орфографическую ошибку, пожалуйста, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter.
Похожие записи:
Оставить комментарий


Подписаться, не комментируя

Система Orphus